И над руинами встанет солнце
Автор: Fire Wing
Фандом: Люди в черном (MyNeosha)
Категория: джен
Рейтинг: PG
Размер: мини (3440 слов)
Герои: Илья, Егор, Невер, Ира, Лера, Дед Данил, Гриша
Метки: AU, ангст, вторжение пришельцев, выживание, сновидения, спецагенты, тайные организации, фантастика, хронофантастика, смерть второстепенных персонажей
Саммари: Все, кто хоть один раз перемещался в прошлое, утверждают, что в криокапсуле они не видят снов.
Перемещение во времени — сложный процесс. Тело «отматывается» назад, становясь моложе — казалось бы, целиком. Но память сохраняется, а значит, сохраняются и нейронные связи — тоже целиком.
В условиях подобной вакханалии мозг просто не должен, не может выдавать хоть что-то внятное. Но — выдает.
Примечания: Да, это АУ, которое происходит только в голове Ильи.
P.S. У фика появился коллаж от чудесной Неасыть: тык
Три недели с начала вторжения (1)*****
Все, кто хоть один раз перемещался в прошлое, утверждают, что в криокапсуле они не видят снов.
Перемещение во времени — сложный процесс. Тело «отматывается» назад, становясь моложе — казалось бы, целиком. Но память сохраняется, а значит, сохраняются и нейронные связи — тоже целиком.
В условиях подобной вакханалии мозг просто не должен, не может выдавать хоть что-то внятное. Но — выдает. Бесконечное разнообразие в бесконечных комбинациях — «А что, если бы…». Отголоски неслучившегося. Качественнее всего разум обманывает сам себя, и фальшивую реальность не отличить от того, что действительно было.
И это только к лучшему, что такие сны забываются еще до момента пробуждения.
* * *
Первый раз засыпать в криокапсуле откровенно страшно — да и вообще не совсем понятно, как в таких условиях можно заснуть. Сердце колотится как сумасшедшее, но Илья пересиливает себя, делает глубокий вдох и снимает кислородную маску, цепляя ее на пояс.
Словно по сигналу, капсула начинает быстро заполняться то ли вязкой жидкостью, то ли гелем — и это вещество настолько холодное, что Илья моментально перестает чувствовать собственные ноги, отчего пугается только сильнее.
Уровень жидкости тем временем достигает груди. Грохот пульса в ушах постепенно смолкает, сознание начинает путаться. Илья с силой зажмуривается, в инстинктивном порыве запрокидывая голову, но это его не спасает. Лицо тоже обжигает холодом.
Холод везде, повсюду, со всех сторон, а у него теперь как будто нет тела, есть только восприятие, но и оно цепенеет от статичности окружающего мира…
…Криогель постепенно затвердевает, надежно фиксируя агента.
…Пережитые события, смертельные опасности и минуты веселья остаются позади в воспоминаниях, но впереди во временной линии, а поражающийся этой противоречивости мозг во всех подробностях воспроизводит новую вероятностную ветку…
* * *
После стольких перипетий у него просто не должны были остаться силы бояться. Но, когда в паре десятков метров дальше в лес пробегает, высоко вскидывая тонкие конечности, четвероногий монстр, у Ильи перехватывает дыхание.
Он проклинает человеческую физиологию в целом и идею отойти по нужде в этот чертов лес в частности…
…И, поспешно сматываясь обратно к дороге, не замечает, что монстр движется как будто задом наперед, а звуки, которые он издает, не похожи на типичное для этих тварей хриплое рычание*. Как не замечает и человека, который до того стоял в опасной близости к монстру, а теперь, опустив свое странное оружие, лишь отдаленно похожее на пистолет, бесшумно уходит куда-то вглубь рощи, словно растворяясь в утреннем тумане.
Целый набор вероятных будущих в этот момент умножается на ноль.
Примечания:
*Вроде бы, если живое существо издало какой-то звук в том временном интервале, который впоследствии будет реверсирован, непосредственно при реверсировании этот звук также будет иметь место быть. Хедканон: он будет «воспроизведен» в обратной последовательности, задом наперед.
Полтора месяца с начала вторжения*****
После так и не состоявшегося конца света они и двух дней не задерживаются на одном месте, мотаясь на грузовике туда-сюда — от бункера в заброшенный отель, от отеля в бывший некогда родным дом; их ведет за собой загадка вакцины и смутная надежда если не изменить что-то, то хотя бы обезопасить себя.
Но в квартире Петровича обрывается последняя ниточка. Его напарником оказывается человек, убитый еще в самый первый день вторжения.
Они тогда несколько минут стоят на кухне с разбитым стеклом и молчат, не зная, что сказать и как реагировать. Молчат до тех пор, пока стены не сотрясает знакомый низкий рев Прародителя.
— Собирайте теплые вещи, — командует Егор, будто проснувшись, — провизию, какую найдете… В общем, все необходимое. Мы сюда не вернемся.
— И куда ты предлагаешь рвать когти? Обратно в бункер? — интересуется Данил как будто с воодушевлением, но Илья прекрасно слышит в его голосе усталость.
— Будем пробираться к ближайшему убежищу. Или хотя бы уедем подальше от Прародителя.
У них снова только одна цель — выжить.
* * *
— Ну почему, когда что-то происходит, вы шестеро всегда в центре событий?! — возмущается по рации знакомый Егора.
— Пятеро, — шепчет тот одними губами, зачем-то глядя на неподвижно зависший вертолет.
Не помогло присутствие Ильи в бункере, не уберегло Петю от беды — если бы исчезли сразу два человека, это выглядело бы подозрительно, и в запретную комнату Петя сунулся один…
— …Мы спасем вас, — обещает Григорий — Илье трудно даже мысленно называть его Гришей. — Если сами выживем. Конец связи.
Бомбежки длятся всю ночь и отчетливо слышны даже в подвале.
Наутро за ними никто не возвращается. В небе не видно ни одного самолета или вертолета, а Прародитель все так же возвышается на окраине города. Военные проиграли сражение.
Для пятерки выживших начинается очередной раунд тянущегося в бесконечность начала конца.
* * *
На памятной заправке, как ни удивительно, все еще есть бензин.
Но полный бак их не спасает. Двигатель грузовика накрывается посреди дороги в самой глуши, и все попытки Егора и Данила его отремонтировать оканчиваются ничем.
— Пойдем пешком, — озвучивает очевидное Егор.
* * *
На пятый день после поломки машины они видят… нечто. Нечто темное, бесформенное, слишком огромное для самолета, с жутким низким гулом проплывающее над их головами на высоте сотен, если не тысяч метров.
И это НЛО того же антрацитово-черного цвета, что и упавшая на школу тарелка.
— Ч-что это? — срывающимся голосом спрашивает Лера, заламывая пальцы. И без того бледная, без кровинки в лице, сейчас она слишком похожа на призрака.
— Кажись, подкрепление к этим тварям прибыло… — мрачнеет Данил, из чьего голоса с сентября так и не ушла хрипотца.
* * *
Вечерами, собравшись вокруг нехитрого костерка, они слушают эфир, не очень-то жалея батарейки раций. Иногда — с каждым разом реже, — удается поймать волну и услышать сообщение-другое от военных — но в них не звучит ничего хорошего; вооруженных сил остается все меньше, а монстров в городах становится только больше.
На девятый день после поломки машины на всех частотах слышен лишь белый шум.
…Ни в этот день, ни всю следующую неделю они так и не встречают ни одного монстра.
Похоже, несмотря на прилет корабля, по-прежнему идет в первую очередь зачистка городов — теперь уже никто не спорит с Данилом насчет того, что это именно зачистка.
Илья ловит себя на мысли, что отчасти понимает логику происходящего. Распылять силы за пределы очагов цивилизации нерационально.
Пока что.
Выживать в рушащемся мире непросто, но в лесу это делать на порядок сложнее. Провизия почти заканчивается, и они прибегают к охоте — надо сказать, не слишком успешной.
Перспектива полуголодного существования страшит, но соваться в город с одним пистолетом, из которого даже монстра не убьешь, еще страшнее.
Илья, чтобы отвлечься, гадает, как долго они смогут робинзонить, но быстро отказывается от этого занятия — будущее рисуется хоть и неясным, но исключительно в черных тонах.
Еще через пару дней природа словно вспоминает о том, что сейчас уже октябрь — начинает стремительно холодать. А у пятерых беглецов нет даже убежища — они не осмеливаются надолго оставаться на одном месте.
— Землянку надо бы вырыть, — хмуро предлагает Илья, когда они очередным вечером сидят у крохотного костерка, зябко кутаясь в куртки. — Как мы в таком шалашике, — он кивает на поспешно и оттого кое-как сооруженное укрытие, — зимой будем выживать?
— Тут до зимы бы дожить, — с несвойственным ему пессимизмом сипло возражает Данил.
— Мы теперь даже не знаем, что происходит в мире, — Лера обхватывает себя за плечи, сдувает с лица полувыцветшую розовую прядь и произносит с жалобной надеждой: — Может, и не было никакого подкрепления, а это они улетали…
— Ерунду не неси, — Егор смотрит измученно. — Как будто ты не слышала радиопереговоры.
* * *
Илья не может точно сказать, что именно будит его наутро — пробравшаяся под куртку промозглая сырость, голодная резь в животе или надрывный кашель Данила над ухом.
Открыв глаза, он с самым настоящим ужасом рассматривает иней, за ночь легший на палые листья и пожухлую траву.
Зря они не вернулись в бункер.
Злорадно хихикая, жизнь вышвыривает их на следующий круг ада.
* * *
В тот день они так и не покидают место ночлега — Данил не в том состоянии, чтобы идти, и лекарства не помогают сбить температуру.
— Что ты делаешь? — удивляется Егор, глядя, как Ира деловито обрезает перочинным ножом собственные волосы.
— Каждый утепляется как может, — невесело хмыкает Илья, не отрываясь от залатывания крыши их кустарно сделанного убежища. — Я слышал, что из собачьей шерсти одежду делают, но про человеческие волосы как-то не задумывался.
— Я силки на животных поставлю, — мягко, как непроходимым тупицам, разъясняет им Ира. — Проволоки у нас нет, поэтому будем справляться своими ресурсами. Едва ли мы задержимся тут только до завтра… — ее голос чуть проседает.
* * *
Данил умирает через несколько дней, сгорая в жару и только что не выплевывая легкие в кашле.
Когда Егор с Ильей, выбиваясь из сил, раскапывают уже начавшую промерзать землю, последний против воли вспоминает Тамару Васильевну.
На развалинах мира нет места слабым.
* * *
Ночи становятся все холоднее, и вот уже трое выживших спят, сбившись в одну кучу и перепутавшись конечностями, пока четвертый дежурит — следит за костром и окрестностями. Теперь не до церемоний и личных границ — дотянуть бы до утра.
* * *
Новый день приносит им первый снег.
Глядя на укрытый белым саваном лагерь, Илья не ощущает ни-ка-ких эмоций. Только звенящую пустоту.
Долго им в таких условиях не прожить — думается кристально ясно и столь же безжалостно.
Он просит у Егора нож и отправляется проверять силки, стараясь идти как можно быстрее — холод по-хозяйски обосновывается под одеждой и в растоптанных кроссовках.
Слишком знакомое рычание монстра неподалеку заставляет его замереть на полушаге с поднятой ногой.
Оценка происходящего отдает спокойствием смертника. Убежать не хватит сил, — голод изрядно ослабил их всех, — а поблизости нет ни одного достаточно толстого и высокого дерева, на которое можно было бы залезть.
Ему конец. А следом, скорее всего, и всем остальным…
Но затем одно-единственное событие полностью меняет ситуацию.
Из-за дерева выходит самый настоящий, мать его, человек, замотанный в тряпки неизвестного происхождения, такой же беглец от вторжения, как и они…
Или нет.
Он успевает рассмотреть его оружие, напоминающее пистолет с присобаченной насадкой для душа — и понимает, что ничего не понимает.
Трещат кусты, и на поляну выскакивает четвероногий монстр.
Илья за последние месяцы перевидал столько всего, что вообще не должен бы удивляться, но когда человек приседает из-за отдачи оружия, а монстр вдруг начинает бежать задом наперед по собственным следам, у него проходит мороз по коже.
…Странный человек при ближайшем рассмотрении оказывается еще более странным.
— …Какого хрена?! — непроизвольно вскрикивает Илья. После вспышки под опущенными веками плавает белое пятно, но, когда он открывает глаза, это пятно сливается со снегом, и становится легче.
— Это… это невозможно, — бормочет человек, отступая назад, и в его зеленых глазах появляется что-то еще, помимо вселенской усталости и мерзлого льда. Удивление.
Илья, у которого в крови все еще бурлит адреналин, с наездом расспрашивает человека — возможно, это не самое умное решение, но перочинный нож в кармане придает ему смелости. Странный человек представляется Невером, утверждает, что не имеет отношения к военным, и с кривой ухмылкой, полной горечи, говорит, что ищет способ избежать вторжения пришельцев.
Илья верит и не верит одновременно. Этот мир окончательно сошел с ума.
— Свою миссию ты по-любому просрал, признай это, — он встряхивает немеющими руками. — И давай уже пойдем, мы тут околеем скоро.
— Куда ты намерен меня отвести? — немедленно настораживается новый знакомый, переступая с ноги на ногу, чтобы согреться.
— Тут недалеко мои… друзья, — слово звучит малопонятным отголоском старого мира. — И костер. Только пообещай не направлять на нас эту свою штуковину.
* * *
— Ты где так долго пропадал? — начинает Егор, оглядывается на Илью через плечо и осекается. Очень-очень пристально смотрит на Невера, потом снова на Илью. — Какого черта здесь происходит?
— Кто это? — Лера с Ирой глядят с откровенной опаской.
Илья чувствует-замечает, как Невер рядом с ним напрягается, сдерживая бьющую его дрожь и готовясь защищаться.
— Это Невер, и он спас меня от монстра, — поспешно сообщает он. — Прогнал его каким-то странным оружием.
— Не прогнал. Реверсировал, — педантично уточняет Невер. — Отмотал назад во времени. Это прерывает их связь с коллективным разумом, и они буквально забывают, куда шли.
Илья ненадолго ступорится, не зная, что делать с этой информацией.
— Не юли, — Егор поднимается с трухлявого поваленного дерева, на котором сидел. В этот миг он весь — отчетливая угроза и готовность драться. — Кто ты, мать твою, такой?
И Невер рассказывает.
Рассказывает много, но, судя по пробелам в деталях и событиях, еще о большем умалчивает.
И, как ни странно, большая часть беглецов, прошедших огонь, воду и медные трубы, верит. Но все равно дипломатично оставляет между Невером и собой огонь.
Слишком долго они ждали опасности и повсюду искали подвох, чтобы довериться первому встречному, пусть даже это человек.
* * *
— Ты ведь недавно был в каком-нибудь населенном пункте? Как там обстановка? — задает на удивление приземленный вопрос Егор.
— Да, был в этом… как его… Незерхилле. Людей там почти не осталось, кто выжил и не сбежал, мародерствует с немыслимыми предосторожностями. Монстров по несколько десятков на квадратный километр, причем преобладают шестиногие, самые умные из них. Пару раз прилетали военные, пытались что-то сделать… будто не понимали, что это полностью бесполезно, — взгляд Невера снова становится тяжелым и мерзлым, и он бесцветно добавляет, протягивая ладони к костру: — Вам, наверное, лучше не высовываться из леса.
— А тебе-то зачем в город? — спрашивает Илья — тоже в попытке уцепиться за хоть что-то привычное и понятное, вернуть почву под ногами.
— Всем, кто действует в этом времени, отдали приказ возвращаться в прошлое. А в городе находится одна из стационарных установок для реверсирования времени.
— Постой, ты же говорил, что агентов отправляют к началу события. То есть ты уже в прошлом, нет*? — Илья опирается подбородком на сцепленные в замок руки и чуть морщится — от тепла чувствительность возвращается с болью.
— В некоторых случаях агентов могут перебрасывать во времени несколько раз, если при этом не происходит «наложения», — непонятно ответствует Невер. — Я перемещался уже три раза, работая в разных местах, некоторые из агентов — и того больше… Казалось бы, теперь мы знаем о пришельцах много, но в то же время почти ничего, — он смотрит с усталым бессилием. — Нам известны их слабые места, но одолеть их силой мы не способны. Однако и установить контакт не можем.
* * *
— В силках никого не было или ты их так и не проверил? — словно мимоходом интересуется Егор.
— Забыл… — выдавливает из себя Илья, чувствуя, как начинают гореть замерзшие уши.
— Тогда идем сейчас. Давай нож.
— Вдвоем? А как же Ира с Лерой?
— Я оставил им пистолет. Идем.
* * *
— Не нравится мне этот Невер, — признается Егор, когда они отходят подальше в лес. — Агент, бла-бла-бла… Вроде все складно, а вроде он чего-то недоговаривает. Не доверяю я ему, в общем.
— Ты поэтому не сказал ему про вакцину? — осторожно уточняет Илья.
— Слишком это все странно. А Петрович свихнулся много лет назад. Вот ты можешь быть уверен, что все, что он нес на смертном одре — правда?
— Петя говорил с монстрами, и они не тронули нас. Это же ты отрицать не будешь? — Илья даже останавливается, изумленный и возмущенный.
— Опять же — кто поручится, что это действовала именно вакцина Петровича? Постой-ка… — и, временно ставя точку в разговоре, Егор раскрывает нож и проскальзывает вперед. В силках бьется какая-то птица — Илья не знает, какая, да и не особо хочет знать. Главное, что она позволит им продержаться еще один день.
О том, что одной птицы не хватит на четверых, — уже пятерых, поправляет безжалостный внутренний циник, — он старается не думать.
А что ответить Егору, как перебороть его отчаянное неверие и недоверие — попросту не знает.
И, что хуже всего, сам начинает сомневаться в правдивости их предположений.
* * *
Вернувшись в лагерь, они обнаруживают женскую половину их маленького отряда и Невера все на тех же местах у костра — строго друг напротив друга.
Егор с головой уходит в ощипывание добычи, Ира и Лера между собой прикидывают, насколько прочные ловушки получатся из крашеных волос. Илья уже собирается улизнуть в лес за топливом, — ветки с упавшего дерева возле костра они обломали еще в первые дни, — но Невер вдруг оказывается рядом, кладет руку ему на плечо и говорит, понизив голос:
— После того, что сейчас произойдет, не рассказывай обо мне никому.
— Что ты намерен сделать?! — Илья незамедлительно встает на дыбы, однако вопрос задает тоже шепотом.
— Частично стереть им память.
— Зачем?
— Я уже пошел против правил, выйдя с вами на контакт. Свидетелей быть не должно. А на тебя инвертор не действует, но этот вопрос будет решаться позже. То есть раньше… тьфу. В общем, я сотру им троим память и уйду.
Странно появился и странно исчезнет. Секретный агент как он есть.
Илья хватается за неожиданную мысль и торопливо, чтобы не дать себе передумать, шепчет:
— Ты говорил, что у тебя бензин кончился. А у нас сломался грузовик, но полбака там еще точно было, и его вряд ли кто слил. Он на трассе километрах в трехстах от города должен быть, не знаю, насколько тебе это поможет…
Возможно, — нет, не возможно, а наверняка, — сейчас он собственными руками хоронит их единственную возможность спастись, действуя по точно такой же схеме.
— Спасибо, — кивает Невер.
Наверное, Илье только кажется, что, прежде чем шагнуть обратно к костру, доставая что-то из кармана, Невер улыбается ему самым уголком обветренных губ.
— Есть важные новости, — громко объявляет он.
Ира, Егор и Лера оборачиваются — совершенно машинально.
И замирают от яркой вспышки, отпечатавшейся на сетчатке даже у стоящего в стороне Ильи.
— Они очнутся через минуту и не будут помнить о моем присутствии, — коротко поясняет развернувшийся Невер.
И, не сказав больше ни слова, почти бегом скрывается в лесу.
Илья растерянно смотрит ему вслед.
Примечания:
*В «Монстре» Илья спрашивает, может ли Невер связаться со своим руководством, на что тот отвечает, что агентов отправляют к началу события, которое не должно произойти. То есть почти напрямую подтверждает, что уже работает в прошлом.
Три недели с начала вторжения (2)*****
— Черт, парень! Ты… ты что тут делаешь? И что это сейчас было? Как ты отпугнул монстра? — не отошедший от шока Илья так и сыплет вопросами, поспешно осматривая человека перед собой, который в строгом черном костюме и белой рубашке выглядит… странно и совершенно неуместно в условиях апокалипсиса.
А вот взгляд у него даже слишком подходит творящемуся вокруг — в нем только усталость и стылый холод.
И крохотная искорка надежды.
— Это пока что неважно. А ну стой, я должен кое-что проверить, — решительно говорит странный тип и шагает к нему, на ходу доставая из внутреннего кармана пиджака что-то вроде ручки.
Яркая белая вспышка отдается болью в глазах. Илья шарахается назад, отчаянно промаргиваясь, и снова тараторит:
— Ты издеваешься надо мной? Ты ведь военный, так? Нам нужна помощь, нас здесь шестеро, мы гражданские, только что выбрались из города…
То непонятное-морозное в глазах странного типа оттаивает. Совсем немного.
— Иди отсюда. И никому не говори о том, что произошло, — приказывает он и разворачивает Илью за плечо, а затем толчком меж лопаток направляет обратно в сторону дороги.
— Какого хрена?! — быть может, слишком громко восклицает Илья, оборачиваясь… и обнаруживая за своей спиной лишь пустоту.
— Что случилось? Ты чего кричал? — Лера выныривает откуда-то из зарослей всего в паре метров перед ним, заставляя вздрогнуть от неожиданности.
— Он… он же только что был вот здесь… — окончательно теряется Илья.
Он — не пятимерное существо, чтобы заглянуть в будущее и осознать, насколько правильным ощущается только что произошедший абсурд.
* * *
Длинная осенняя ночь тянется невыносимо медленно. Заснуть после всех событий этого дня не получается — стоит сомкнуть веки, и перед внутренним взором встает оскаленная морда монстра. Остается и дальше лежать на жестком холодном полу, таращиться в темную щель под вагонной дверью и в который раз прокручивать в голове момент, вызвавший больше всего вопросов…
Странно… он ведь помнит, что монстр выскочил прямо на него, помнит удар спиной о вагон и короткую вспышку боли в шее, сменившуюся темнотой. Но помнит и другое — как монстр, отталкиваясь передними лапами, прыгал к выходу из ангара. А еще помнит, как стоял между вагонами, ничего не понимая, Пети почему-то не оказалось рядом, а вместо него был тот же загадочный тип, которого он видел в лесу…
Больше всего пугает пропасть между первой и второй цепочкой воспоминаний.
Он действительно умер. Ему откусили голову, как и сказал тот загадочный человек (а был ли он, этот человек?). Но на Земле нет технологий, позволяющих в прямом смысле возвращать с того света… ведь нет?
Но в таком случае все, что случилось после нападения монстра — бред, галлюцинация, порожденная нарастающей гипоксией в мозгу.
Столь же простое, сколь и жуткое объяснение.
Но для галлюцинации все происходящее слишком… подробно? логично? реально?
Он передергивает плечами, запоздало осознавая, насколько замерз, — а ведь это лишь первая такая ночь, дальше будет только хуже… — и поджимает ноги, стремясь сохранить тепло.
Но легче не становится. Ночной холод с легкостью пробирается под рубашку и в драные — модные! — джинсы, пол дополнительно леденит тело, и от этого треклятого холода никуда не деться, кажется, замерзают даже мысли…
Неслучившийся вариант событий, возникший из ниоткуда и закодированный последовательностью нервных импульсов, обращается в ничто.
* * *
На краю толком не прояснившегося сознания раздается щелчок, и Илья с удивлением осознает себя в вертикальном положении.
Совершенно рефлекторно он делает вдох, однако, не приносящий облегчения — легкие наполняются, но воздух кажется абсолютно пустым.
То ли от паники, то ли от стремительно начинающегося кислородного голодания слабеют ноги, и он сползает по стенке криокапсулы на пол. Из груди рвется кашель — тоже бесполезный. Сознание начинает снова мутиться, уходящие в никуда — обратно? — бесценные секунды кажутся часами…
Дальнейшие действия он совершает как будто без участия разума — нащупывает на поясе маску, судорожно прижимает ее к лицу…
— Господи, чуть не задохнулся, — хрипит он в никуда, пока его согнутое пополам тело отвоевывает себе жизнь суматошными вдохами-выдохами, а в голове проясняется — теперь уже окончательно.
Начинает возвращаться память о том, что было до криосна — и утро, без того начавшееся не лучшим образом, окончательно перестает быть добрым.
Сейчас — или через считанные часы, — он будет должен одной-единственной речью убедить Прародителей не трогать землян. Да в сравнении с этим меркнет даже их чудом удавшаяся затея с поиском вакцины на обломках рассыпающегося мира!
А они с Невером даже не знают, начал ли действовать препарат. Не было времени проверить…